КОНТРОЛИРУЕМАЯ ГЛУПОСТЬ

Бодрствующая жизнь связана с жизнью сна и обусловливает последнюю настолько явно, что дон-хуановские маги не могли не уделить этому факту особого внимания. В такой тесной зависимости нет, конечно, ничего удивительного: сон продолжает и развивает интенции психики, формирующиеся во время бодрствования, актуализирует конфликты и влечения, вытесняемые в подсознательное именно наяву посредством осознаваемых и поддающихся контролю установок. Это общеизвестное наблюдение как раз иллюстрирует тот факт, что внутренний мир человека не знает абсолютно изолированных областей, где психическое состояние либо консервируется либо развивается согласно своему изначальному закону, полностью игнорируя любой сознательный опыт. Поверхностное знакомство с психоанализом иногда способствует ложным страхам: складывается впечатление, будто под тонким слоем дисциплинированного и хорошо знакомого «я» бушуют целые океаны самовольных, автономных импульсов, с маниакальным упорством воздвигающих храм собственным темным идолам. Разумеется, никто не станет отрицать, что жизнь подсознательного протекает вне нашего внимания и оттого бывает непредсказуемой, даже пугающей (это особенно заметно у невротиков, поставляющих наибольший материал психоанализу), но мы часто забываем: именно состояние сознания диктует кок содержание подсознательного, так и степень его удаленности или непроницаемости для бодрствующего «я». Такое положение, кстати говоря, и делает возможным успех психоанализа, да и многих других психотерапевтических методик. Произвольное внимание неустанно корректирует отношения между различными частями психического устройства и во многом определяет их объем. 

Изучая энергетическую конституцию человека, индейские маги, практически заинтересованные в раскрытии способов смешения точки сборки, открыли, что ее сдвиг может вызываться любым целенаправленным изменением стереотипов реагирования. Мы уже касались этого важного положения в разделе, посвященном безупречности. Точка сборки вообще крайне чувствительна к эмоциональной реакции. То, что мы обычно называем «колебаниями настроения», есть переживание колебаний энергопотоков, которые непосредственно определяют позицию точки сборки. Конечно, эти колебания редко выходят за рамки достаточно узкой зоны, где гарантируется стабильность описания мира и непрерывность восприятия. Тем не менее, сознательный контроль в этой небольшой области не только позволяет накопить значительную энергию, но и формирует управляющий аппарат, чья помощь совершенно необходима для успешной работы сознания в любых, даже самых удаленных позициях точки сборки. Дисциплина, обучающая сознательному контролю реагирования и поведения, в книгах Карлоса Кастанеды именуется сталкингом. 

Сталкинг и сновидение очень гармонично дополняют друг друга. Если в сновидении сдвиг точки сборки интенсивен, происходит легко и естественно, то в состоянии сталкинга он дается с большим трудом и только в пределах близлежащих энергетических волокон. Но в отношении фиксации точки сборки все наоборот: ее достижение в сновидении крайне затруднено, зато сталкинг создает для этого превосходные условия. Вот почему основной урок сновидения заключается в перемещении точки сборки, а основная цель сталкинга — обучение тонкое искусству ее фиксации в измененной позиции. И хотя обычно человек имеет врожденную предрасположенность либо к сновидению, либо к сталкингу (что делает его, собственно, сновидящим или сталкером), он непременно должен практиковать обе дисциплины воина. 

В ранних книгах Кастанеды дон Хуан называет сталкинг «контролируемой глупостью». Происхождение этого термина легко понять, если вспомнить, что подлинный человек знания всякое повеление, исходящее из ложного убеждения в несокрушимости и окончательности человеческого «описания мира», иначе как глупостью не назовет. В английском языке слово сталкинг (stalking) в первую очередь относится к охоте и происходит от глагола to stalk, который означает «тайно преследовать», «выслеживать, применяя при этом различные хитрости». Отсюда сталкинг, т. е. «выслеживание». Соответственно сталкер (stalker) — это человек, занимающийся таким выслеживанием, или ловец, охотник. Когда дон Хуан обучал Карлосы «искусству охоты» и заставлял его изучать повадки диких животных, он осторожно внедрял в сознание ученика подходы и установки, лежащие в основе сталкинга. 

В среде любителей Кастанеды можно порою встретить превратное и одностороннее понимание сталкинга как особого рода хитрого притворства, направленного на манипуляцию поведением окружающих для достижения собственных целей. Видимо, это связано со своеобразием дон-хуановских уроков, касающихся этой темы. Дело в том, что обучение сталкингу может происходить только в реальной ситуации человеческих взаимоотношений. Сталкинг требует живых партнеров, реагирующих по образцу ординарного эгоистического сознания, т. е. естественных и неискушенных. Нередко сталкеру приходится провоцировать их на те или иные эмоциональные реакции, чтобы обучиться контролю в самых разных условиях и состояниях — а для этого нужно хорошо узнать человеческие «повадки» и уметь распознавать типы, темпераменты, характеры, понимать интересы, влечения и страхи своих оппонентов. На первый взгляд, конкретная ситуация обучения действительно напоминает искусное манипулирование, хитрую игру на слабостях и стереотипах партнера, а потому производит неприглядное впечатление. Сталкинг даже шокирует, особенно тех, кто остро переживает по поводу этичности и нравственности человеческого поведения. Ну, а те, что склонны управлять своими ближними, плести интриги или устраивать розыгрыши, читая о сталкинге, испытывают приятное возбуждение и принимаются потакать своим эгоистическим идеям, ибо находят, наконец, удобное оправдание такой вседозволенности. Заблуждаются и те и другие. 

Во-первых, истинный сталкер, следующий путем дон-хуановского знания, культивирует в себе беспристрастие, отрешенность и полное отсутствие чувства собственной важности. Он никогда не станет преследовать корыстные, эгоистические цели в отношениях с другими людьми. Те же причины не позволяют воину вмешиваться в судьбы окружающих, чтобы навязать им собственные взгляды или образец поведения. Сталкер безразличен к этике, так как ясно видит условность человеческих ценностей и понятий, но при этом не может быть заинтересован в причинении вреда кому бы то ни было. Во-вторых, предметом сталкинга является собственное поведение и реагирование, это эксперимент над собой, а потому допускает использование любой межличностной ситуации, но не искусственное ее моделирование. Исключение составляют ситуации обучения, специально создаваемые Нагвалем внутри группы его учеников — в таком случае лидер отрада осознанно берет на себя ответственность за все последствия эксперимента, а «подопытный кролик» добровольно доверяется ему, встав на путь знания. Кроме того, не следует пугать сталкинг с актерством или лицемерием, так как этот метод не допускает внутренней раздвоенности. Его цель не имеет ничего общего с сотворением обманной личины, за которой кроются бездны иных, «настоящих» страстей. Сталкер добивается подлинного контроля и подлинного переживания, он учится произвольно запускать и останавливать эмоциональные процессы, а не имитировать их с помощью лицевых мышц, позы, интонации и т. д. и т. п. Последовательное «выслеживание» и предотвращение нежелательных реакций достигает на определенном этапе такого совершенства, что воин может сам индуцировать в себе любое состояние, не рискуя потерять контроль. На энергетическом уровне это и есть тонкое искусство маневрирования точкой сборки и фиксации ее в избранном положении. 

А начинается обучение сталкингу с осознания глупости всех стереотипов эмоционального реагирования, свойственных психическому миру обычного человека. Возможно, такая идея вызывает несколько отталкивающее впечатление, ибо невольно рождает образ некоего бесчувственного бревна, окончательно охладевшего ко всем радостям жизни и сузившего свое реагирование до бездушного автоматизма робота. На деле все обстоит совершенно иначе. Осознание глупости человеческих реакций приходит не в результате аскетической сухости и всестороннего самоограничения, но напротив — от постижения безграничной свободы и непознаваемости бытия, от чувства тайны и невообразимого превосходства Реальности над человеческим описанием мира. Чтобы признание человеческой глупости не оказалось тупым снобизмом фанатика, душа должна переполниться свободой и удивительной красотой мира: 

«Мир необъятен. Мы никогда не сможем понять его. Мы никогда не разгадаем его тайну. Поэтому мы должны принимать его таким, как он есть, чудесной загадкой. Обычный человек не делает этого. Мир никогда не является загадкой для него, и когда он приближается к старости, он убеждается, что ему более незачем жить.» (II, 395) 

В необъятном и загадочном мире идеи и притязания человека ничего не значат. Непосредственное ощущение этого составляет фундамент сталкинга, оно создает необходимую паузу в реагировании, что делает возможным контроль. С другой стороны, воин живет и действует среди людей, их эмоциональные привычки и отношения являются неизбежной частью общественной практики, и потому работа мага требует новой позиции — «промежуточной» позиции сталкера. 

«Расскажи, пожалуйста, что это вообще такое — контролируемая глупость. 

Дон Хуан громко рассмеялся и звучно хлопнул себя по ляжке сложенной лодочкой ладонью. 

— Вот это и есть контролируемая глупость, — со смехом воскликнул он, и хлопнул еще раз. 

— Не понял… 

— Я рад, что через столько лет ты, наконец, созрел и удосужился задать этот вопрос. В то же время, если б ты никогда этого не сделал, мне было бы все равно. Тем не менее, я выбрал радость, как будто меня в самом деле волнует, спросишь ты или нет. Словно для меня это важнее всего на свете. Понимаешь? Это и есть контролируемая глупость.» (II, 251) 

В определенном смысле воин становится актером, но не играет при этом. Он просто получает способность выбирать — реагировать так или иначе, либо вовсе не реагировать. Если же сталкер выбирает реакцию, то она делается искренней. В этом отличие сталкинга от любого притворства. 

«Тогда я спросил, значит ли это, что он никогда не действует искренне, и что все его поступки — лишь актерская игра. 

— Мои поступки всегда искренни, — ответил дон Хуан. — И все же они — не более, чем актерская игра.» (II, 252) 

Развивая это особое равновесие между бессмысленностью и смыслом человеческого бытия, сталкер находит подлинное совершенство во всяком действии. Никакой эгоистический мотив не окрашивает его поступков, не искажает результатов и следствий — они остаются актуальными в данном описании мира, хотя воин растождествлен со всяким описанием вообще. 

«Ничто не имеет особого значения, поэтому человек знания просто выбирает какой-то поступок и совершает его. Но совершает так, словно это имеет значение. Контролируемая глупость заставляет его говорить, что его действия очень важны, и поступать соответственно. В то же время он прекрасно понимает, что все это не имеет значения. Так что, прекращая действовать, человек знания возвращается в состояние покоя и равновесия. Хорошим было действие или плохим, удалось ли его завершить — до этого ему нет никакого дела. 

С другой стороны, человек знания может вообще не совершать никаких поступков. Тогда он ведет себя так, словно эта отстраненность имеет для него значение. Так тоже можно, потому что и это будет контролируемая глупость.» (II, 259) 

Тем не менее, нам всегда следует помнить, что основная ценность контролируемой глупости не в беспристрастии и отрешенности, но в отрешенном взгляде на эмоциональные и поведенческие стереотипы, присущие человеку далеко не бесстрастному. Именно «глупость» жизни питает мудрость воина. Д. Л. Вильямс в упоминавшейся книге об учении дона Хуана пишет: «Глупость жизни характеризуется коллективными и личными привычками сознания. Наша глупость — это наше отождествление себя с повседневной жизнью, в которой мы смотрим, но никогда не видим дальше того, что лежит за пределами наших привязанностей и увлечений… Именно через самоосознание и понимание смысла нашего переживания мы контролируем свою глупость… Контроль и тупость неразделимы. Контроль без глупости изолирует нас от жизни и мешает нам что-либо понять; глупость без контроля погружает нас в бессознательное и препятствует росту нашей индивидуальности.» (Курсив мой — А. К.) Поняв смысл нашего переживания, мы переживаем его иначе, ибо удерживаем два мира одновременно (мир человека и мир Реальности), в то время, как обычно сознание не имеет такого «стереоскопического» видения. В конечном счете только такая позиция позволяет существу жить после того, как он встретился с Реальностью лицом к лицу. Окружающая нас безбрежность затягивает в себя, как в пучину, чтобы растворить центр нашего восприятия и слить его с однородными энергетическими потоками. В вечном противостоянии субъекта и Объекта только субъект зыбок и нуждается в постоянном поддержании самого себя. Таким образом, сталкинг — это еще один трюк магов в достижении равновесия. 

«Сталкинг сдвигает точку сборки медленно, но постоянно, таким образом давая магу время и возможность поддерживать самого себя. 

… По мнению магов, контролируемая глупость — единственное средство, которое позволяет им иметь дело с самими собой в состоянии повышенного осознания и восприятия, а также — со всеми людьми и всем на свете в повседневной жизни. 

Дон Хуан объяснил, что контролируемая глупость есть искусство контролируемой иллюзии или искусство создания видимости полной увлеченности в данный момент каким-либо действием, — притворство столь совершенное, что его невозможно отличить от реальности. Он сказал, что контролируемая глупость — это не прямой обман, но сложный, артистический способ отстранения от всего, и в то же время сохранения себя неотъемлемой частью всего.» (VIII, 229–230) 

Ценность этой техники также заключается в том, что она дает удобную и неприметную возможность новому мироощущению проникать в будничные дебри повседневности. Воин, поглощенный безупречностью, не может и не должен жертвовать ею всякий раз, когда описание мира того требует. Его чувство для полного своего утверждения нуждается в непрерывности, и только сталкинг позволяет добиться этого на практике. 

Возникающее при этом отношение дон Хуан называет проблемой сердца. Приближение к Реальности вызывает любовь и восторг, однако безупречность, необходимая для выживания в Реальности, требует трезвости и контроля. Реальность сама по себе настолько далека от всего человеческого, что не может мотивировать наши поступки, однако бездействие убивает волю к жизни и обращает Реальность в смерть. Этот тупик, вызванный противоречиями опыта, так сформулирован Кастанедой: 

«Искусство сталкинга — это проблема сердца; маги заходят в тупик, начиная осознавать две вещи. Первая заключается в том, что мир предстает перед нами нерушимо объективным и реальным в силу особенностей нашего осознания и восприятия, и вторая — если задействуются иные особенности восприятия, то представления о мире, которые казались такими объективными и реальными, — изменяются.» (VIII, 13) 

Таким образом, эмоциональный опыт уже не может быть автоматическим, его непосредственность утрачена, и он наконец становится предметом специального исследования. Осознание эмоции как определенного смещения точки сборки заставляет магов выслеживать свои реакции и использовать их намеренно, с практической целью. Общая отрешенность оказывается тем фоном, на котором разворачиваются контролируемые игры переживания. 

«Магический опыт настолько необычен, — продолжал дон Хуан, что маги считают его интеллектуальным упражнением и используют для выслеживания самих себя. И все-таки их козырной картой как сталкеров является то, что они очень остро осознают себя воспринимающими существами, и то, что восприятие имеет намного больше возможностей, чем это может представить себе наш разум. 

Для того, чтобы защитить себя от этой необъятности, — сказал дон Хуан, маги вырабатывают в себе совершенное сочетание безжалостности, ловкости, терпения и мягкости. Эти четыре основы сталкинга неразрывно связаны друг с другом. Маги культивируют их, намереваясь получить их. Эти основы, естественно, являются положениями точки сборки.» (VIII, 228–229) 

Как мы уже сказали, предметом сталкинга (или «выслеживания») является чувственный опыт, опыт переживания и реагирования. Контроль не сразу входит в повседневную жизнь. Упражнения в сталкинге, о которых говорит дон Хуан, обязательно начинаются с отправного переживания, так или иначе ослабляющего эгоистическую озабоченность и устанавливающего дистанцию между сознанием и эмоциональным фактом. Дон Хуан называет такое переживание «толчком». Оно всегда индивидуально и субъективно, может быть связано с любым представлением или идеей. Воин должен сам найти собственный «толчок», прерывающий эгоистическую рефлексию и образующий рефлексию более высокого уровня. Можно использовать мысль о смерти, или, скажем, о бесконечности мироздания. Дон Хуан любил использовать стихи: 

«Я уже говорил тебе, что по многим причинам люблю поэзию, сказал он. С ее помощью я занимаюсь выслеживанием самого себя. Это сообщает мне толчок. Я слушаю, как ты читаешь, и останавливаю внутренний диалог, позволяя установиться внутренней тишине. Затем сочетание стихотворения и внутренней тишины сообщает мне толчок.» (VIII, 111) Маг попросил Карлоса прочитать одно из стихотворений Хосе Горостизы. Проникнувшись настроением этой поэзии, дон Хуан говорит: «Меня не интересует, о чем эти стихи. Меня волнует только чувство, которое поэт желает передать. Я проникаюсь этим его желанием и вместе с ним — красотой. Воистину чудо, что он, подобно настоящему воину, щедро отдает свое чувство тем, кто его воспринимает, своим читателям, ничего не требуя взамен, оставляя себе только свое стремление к чему-то. Этот толчок, это потрясение красотой и есть сталкинг.» (VIII, 112) 

Итак, сущностью сталкинга является ломка привычек сознания. Но всякая наша привычка имеет историю, она зародилась в опыте прошлых переживаний и именно там сделалась неосознаваемой, автоматической. Поэтому важнейшей работой сталкинга оказывается перепросмотр всей предыдущей жизни, дающий возможность проследить корни стереотипов реагирования и лишить их актуальности через новое осознание «человеческой глупости». В процессе перепросмотра отношение человека к самому себе меняется самым радикальным образом. Подсознательные конфликты и сопротивления, страхи, напряжения и комплексы, внешние влияния, когда-то определившие ту или иную черту характера, — все всплывает в памяти и изменяет свой смысл, столкнувшись с отрешенностью воина. Дон Хуан рекомендовал своим ученикам проводить перепросмотр в темном закрытом помещении или даже в специальном ящике, чтобы связать образы прошлого с ограниченным пространством эгоистической личности. Флоринда — сталкер из отряда дона Хуана — провела в таком ящике немало времени: 

«Она объяснила, что перепросмотр является основной силой сталкера, так же как тело сновидения является основной силой сновидящих. Перепросмотр состоит из анализа собственной жизни вплоть до самых незначительных деталей. Таким образом, ее бенефактор дал ей ящик как средство и как символ. Это было средство, которое должно было позволить ей научиться концентрации, потому что ей придется сидеть там долгие годы, пока вся жизнь не пройдет у нее перед глазами, и одновременно это был символ — символ узости границ нашей личности. Ее бенефактор сказал, что когда она закончит свой перепросмотр, то разломает ящик, символизируя этим, что она больше не связана ограничениями собственной личности. 

Она сказала, что сталкеры пользуются ящиком или земляными гробами для того, чтобы зарываться в них, пока они вновь переживают, а не просто просматривают, каждое мгновение своей жизни.» (VI, 232–233) 

Чувство освобождения от личностных границ через сознательное переживание в общем-то широко известно. Оно часто используется в психотерапии, особенно в психоанализе. Оккультизм также регулярно прибегает к этому методу. Разве не о том же говорит Дж. Лилли, когда описывает так называемое «сожжение Кармы»? 

«Чтобы сжечь карму, надо бодрствовать в высшей степени, невзирая на то, что с вами происходит. Никогда в случае отрицательного или положительного переживания высокого уровня энергии нельзя позволять своему сознанию отключаться. Если проходить через чисто отрицательное переживание крайне высокой энергии, нужно допустить такую запись этого отрицательного пространства, чтобы собственный метапрограммист туда больше не вернулся… 

Аналогичным образом: во время высоких положительных состояний необходимо помнить переживания положительные или вознаграждающие (сжигание Кармы — это сознательное прохождение последовательности ваших прошлых действий без стыда, боязни, страха или цензуры), так что они будут автоматически увлекать обратно в эти пространства.» (Дж. Лилли. Центр циклона, сс. 119–120.) 

Легко догадаться, о чем идет речь, несмотря на «компьютерную» терминологию автора. Если уж говорить о Карме, то в первую очередь имея в виду психологического обусловленность личности. Цепь причин и следствий существует во внутреннем мире человека, целиком определяя его судьбу из темных глубин бессознательного. Таким образом, перепросмотр выполняет две важные функции: оттачивает способность к самонаблюдению в повседневной жизни («выслеживание» самого себя) и нейтрализует эгоистические стереотипы, накопленные бессознательным на протяжении жизни. Техника перепросмотра включает две стадии: «краткий учет всех случаев нашей жизни, которые явно подлежат перепросмотру» и «полный просмотр, начинающийся систематически с момента, предшествовавшего тому, когда сталкер забрался в ящик, и теоретически простирающийся вплоть до момента рождения.» Эффект его весьма значителен. Флоринда утверждала, что «совершенный перепросмотр может изменить воина настолько же, если не больше, как и полный контроль над телом сновидения». 

Особую роль в этой технике исполняет дыхание: 

«Флоринда объяснила, что ключевым моментом перепросмотра является дыхание… Теоретически сталкеры могут вспомнить каждое чувство, которое они испытали в своей жизни, а этот процесс у них начинается с дыхания… 

Она сказала, что ее бенефактор велел написать список тех событий, которые ей надо было пережить повторно. Он сообщил, что процедура начинается с правильного дыхания. Сталкер начинает с того, что его подбородок лежит на правом плече, и по мере медленного вдоха он поворачивает голову по дуге на 180 градусов. Вдох заканчивается, когда подбородок укладывается на левое плечо. После того, как вдох окончен, голова возвращается в первоначальное положение в расслабленном состоянии. Выдыхает же сталкер, глядя прямо перед собой. 

Затем сталкер берет событие, стоящее в его списке на первом месте, и вспоминает его до тех пор, пока в памяти не всплывут все чувства, которые это событие вызвало. Когда сталкер вспомнит все эти чувства, он делает медленный вдох, перемещая голову с правого плеча на левое. Смысл этого вдоха состоит в том, чтобы восстановить энергию. Флоринда сказала, что светящееся тело постоянно создает паутинообразные нити, выходящие из светящейся массы под воздействием разного рода эмоций. Поэтому каждая ситуация взаимодействия или ситуация, в которой задействованы чувства, потенциально опустошительна для светящегося тела. Вдыхая справа налево при воспоминании чувства, сталкер, используя энергию дыхания, подбирает нити, оставленные им позади. Сразу за этим следует выдох слева направо. При его помощи сталкер освобождается от тех нитей, которые оставили в нем другие светящиеся тела, участвовавшие в припоминаемом событии.» (VI, 233–234) 

Сообщается, что перепросмотр — наиболее эффективный способ добиться потери человеческой формы. После перепросмотра сталкеру намного проще избавиться от всех возможных фиксаций, а потому такие техники, как «стирание личной истории», «потеря чувства собственной важности», «ломка привычек» и т. д., исполняются без труда. Кроме того, как мы уже указывали, перепросмотр способствует сновидению: 

«Причина, по которой обычные люди не могут управлять своей волей в сновидениях, состоит в том, что они никогда не совершали перепросмотр своей жизни, и их сны по этой причине переполнены очень интенсивными эмоциями, такими как воспоминания, надежды, страхи и так далее и тому подобное.» (IX, 190) 

«Перепросмотр высвобождает заключенную в нас энергию, без которой подлинное сновидение невозможно, — утверждал он.» (IX, 191) 

Кастанеда рассказывает, как дон Хуан заставил его сделать список, куда должны были войти все люди, которых он когда-либо встречал. Список был составлен систематическим образом и учитывал все сферы деятельности Карлоса на протяжении его жизни. Кастанеде пришлось перепросмотреть все свои встречи с этими людьми и все эмоции, которые он испытал в общении с ними. «Он объяснил, что при перепросмотре событие реконструируется фрагмент за фрагментом, начиная с припоминания внешних деталей, затем переходя к личности того, с кем я имел дело, и заканчивая обращением к себе, исследованием своих чувств.» (IX, 191) 

Если говорить о влиянии перепросмотра на позицию точки сборки, то, как и во всех остальных дисциплинах дон-хуановского знания, касающихся управления сознанием наяву, мы наблюдаем медленное, но неуклонное движение точки сборки внутрь кокона. При этом зона повышенной светимости волокон (т. е. область осознания) постепенно расширяется, что вызывает усиление чувства отрешенности и увеличивает способность к сознательному контролю над внутренними импульсами. Одновременно углубление точки сборки ослабляет жесткость ее фиксации и облегчает ее дальнейшее движение. Это достигается благодаря особым колебаниям восприятия, имеющим место при перепросмотре: 

«Он определил перепросмотр как уловку, используемую магом для вызова пусть незначительного, но зато постоянного сдвига точки сборки. Он сказал, что точка сборки под влиянием просмотра прошлых событий и переживаний движется туда-сюда между ее теперешним положением и положением, которое она занимала тогда, когда имел место интегрируемый опыт.» (IX, 192) 

Пересматривая свое прошлое, мы изменяем настоящее: растождествленность с привычками и слабостями натуры становится постоянным ощущением. Но и этого оказывается недостаточно для достижения необходимого результата. Помимо осознания требуется воля, устремленность к цели. Отсутствие четко определенного намерения приводит лишь к топтанию на месте. Оставаясь предельно осторожными в отношении интерпретации Реальности, мы, тем не менее, не должны поддаваться нигилизму, если хотим искать, а не пребывать в пожизненной дреме. Искать новые возможности действия и восприятия — вот смысл работы дон-хуановского воина. Безупречность учит ставить перед собой цель и неуклонно двигаться к ней, не задумываясь даже о ее достижимости, не предвкушая побед и не страшась поражений. 

Вот что рассказывала Ла Горда: 

«Но выследить свои слабости еще недостаточно для того, чтобы освободиться от них, — сказала она. — Ты можешь выслеживать до судного дня и это не даст никаких результатов. Именно поэтому Нагваль не хотел давать мне никаких инструкций. Чтобы реально достичь безупречного мастерства в сталкинге, у воина должна быть цель. 

Ла Горда рассказала, как она день за днем жила, не имея никакой перспективы, пока не встретила Нагваля. Она не имела ни надежд, ни мечтаний, ни желания чего-либо. Только возможность поесть была всегда доступна ей по какой-то причине, которую она не могла постичь… 

Каждый имеет достаточно личной силы для чего-то. В моем случае фокус состоял в том, чтобы оттолкнуть свою личную силу от еды и направить ее к цели воина.» (V, 512) 

Если сталкинг+ спасает нас от иллюзий и фанатизма, то цель воина не дает погрузиться в апатию и неподвижность. «Золотая середина» дон-хуановского пути и здесь оказывается единственной возможностью для плодотворного развития.

image

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s